Репортаж «Российской газеты» о том, как маленький город вместе с народом переживает великую беду.
Ночью 22 мая Старобельск стал ареной трагедии: три волны мощных беспилотников последовательно атаковали учебный корпус и общежитие профессионального колледжа. Удары пришлись не по военным объектам, а по учащимся. К вечеру 23 мая завершились поисковые мероприятия. Найдены тела 21 погибшего, 10 раненых госпитализированы, 32 пострадавшим оказана амбулаторная помощь.
«Куда направляетесь? С какой целью?» — интересуются на блокпосту. «В Старобельск. Журналисты.» «В колледж? Что там случилось? Сколько погибших? Как такое возможно — бить по детям? Нелюди», — в голосе бойца звучит боль. Сейчас все здесь говорят с горечью о той ночи, унесшей жизни и здоровье десятков молодых людей.
Едва подъезжая к Старобельску, ощущаешь неуловимый запах гари. Вот здание общежития колледжа, где спали студенты. Их сон был прерван атакой беспилотников. Кто-то так и не проснулся. Атаки шли одна за другой, волнами. И затем — еще одна, уже во время спасательных работ. Общежитие кажется расколотым, будто смятым гигантским ударом.
Рядом расположенное здание колледжа также сильно повреждено. Чудом уцелела вывеска «Старобельский профессиональный колледж» с гирляндами, которые когда-то приветствовали студентов. Сохранились и флаги у входа, но крыша и перекрытия обрушены, повсюду видны следы сильного пожара, выбиты окна.
Судя по недавно отремонтированному фасаду, колледж был в хорошем состоянии. У крыльца зияют две воронки. Видимо, использовались очень мощные боеприпасы. Вокруг разбросаны искореженные куски кровли, жутко смотрящиеся на клумбе с цветами, помятыми взрывной волной. Памятник ликвидаторам аварии на Чернобыльской АЭС, находившийся у колледжа, был засыпан землей в результате взрыва.
Оцепление, следственные действия, работа МЧС, разбор завалов — такова сухая картина событий. Но за этими фактами скрываются ежедневные сообщения о новых жертвах: 10, 12, 16… И десятки раненых. Уменьшается лишь число пропавших без вести, поскольку растет число найденных погибших. Тела доставляют в местную больницу. Оттуда доносятся рыдания матерей.
«Судя по этим крикам, все становится понятно», — вздыхает санитарка. Сегодня привезли тела четырех девушек.
В больнице мы встречаем Елену Смирных, опекуна Максима Богача. Он студент колледжа, мечтавший стать физруком, и чудом выжил. Елена сама лечится в этой больнице и слышала все. «Ночью раздались взрывы, я начала звонить Максиму — телефон не отвечает. Я в приемный покой. Там говорят: ‘Мы видели вашего мальчика, он поступил к нам. Считайте, родился в рубашке’. Когда я его увидела, расплакалась. Весь в бинтах, в крови. Ужас!»
17-летний Максим рассказывает следователю о пережитом, затем выходит к нам. Уставший, с ранами, пятнами зеленки, ссадинами и царапинами по всему телу, он смотрит не по-детски взрослыми, повидавшими многое глазами. «Услышали, как летят дроны, выбежали в коридор. Первый дрон упал возле охраны, еще два — в клумбу. Остальные — в нас, в наше здание», — говорит Максим, не зная, сколько их было. Его кровать в палате завалена гуманитарной помощью от друзей и волонтеров.
«Я был на пятом этаже, меня сначала придавило, я выбрался, начал помогать девочке, взял ее за руку. Снова ударил дрон. Рухнули плиты, я провалился с пятого на второй этаж. Была пыль, дым, запах гари. Ничего не видно на расстоянии вытянутой руки, нечем было дышать. Горели и кричали люди, многих привалило. Девочку одну с пятого этажа выбросило взрывом. Она заживо сгорела…»
Слушать это жутко, особенно когда Максим рассказывает так отрешенно. «Стал на ноги. Кирпич бьет в голову. Упал, слышу, летит дрон, поднимаюсь, взрывной волной выкидывает на улицу. Снова полетели дроны, залез под елки. Ударили еще пара, побежали с ребятами».
Максим вспоминает, как прятались, перелезали через забор, как жители ближайших домов укрывали их, как сгорели все вещи и документы. Его голос снова тих и устал, лишь в начале, когда он говорил о девочке, которую держал за руку, в нем звучали тоска и горечь. «Та девочка, которую держал за руку… — она погибла. Ее нашли сегодня утром. — Твоя подруга? — Да. — Соболезную.» Слова здесь уже бессильны. «Сейчас не страшно здесь находиться? — Мне все равно. Что могло случиться, уже случилось.» С Максимом работают психологи.
Жители города рассказывают, как дети выбегали из общежития в чем спали. Алексей и Руслан были среди первых добровольцев, спасавших детей. Они взломали дверь почти голыми руками. «Над нами еще кружили дроны. Одна девочка, мертвая, лежала справа и горела. Мы ее потушили. Выносили парня, вывели девочку. Бежали по этажам, поднялись на пятый. Все в огне, я пытался тушить огнетушителем, бесполезно. Пожарный гидрант не работал. Начали расчищать завалы, плиты, руками ничего не сделаешь», — делится Алексей, показывая страшные кадры на телефоне: коридоры в пыли, дыме, обломках, огонь, крики детей.
«После первого удара спустились в подвал. Увидели в пыли следы детских босых ног. Дети забегали туда, потом обратно. Под обрушившимися плитами долго кричал парень, потом затих. Стонала девочка, говорят, еще сегодня под завалами слышали детские крики. Принесли домкраты, но они не смогли поднять плиты», — вспоминает он.
«Помню двух девочек. Одна, полностью засыпанная, крикнула, что видит свет фонарика. Мы разглядели часть ее лица под завалом. Другую, придавленную плитой, я держал за руку и чувствовал, как рука холодеет. Она попросила телефон позвонить маме и попрощаться», — блестят глаза у Руслана. Ему тяжело говорить об увиденном.
Возвращаемся к колледжу. «Военных объектов ни здесь, ни поблизости не было. Пострадали дети. Это самое страшное. Прилетел рой БПЛА, целенаправленно били по общежитию с детьми. Это военное преступление», — говорит председатель Совета Луганского регионального отделения Всероссийского студенческого корпуса спасателей Владимир Малкин.
Рядом Эдуард, пожилой мужчина, пришел помочь пострадавшим, принес воду, одежду, продукты. «Я здесь учился в 1987 году, тогда это был СПТУ-118. Здание пережило революцию, войну, а тут… — Эдуард едва сдерживает слезы. — Тут какой-то беспредел творится».
Мимо пробегают сотрудники МЧС. Объявлена воздушная тревога. Люди с опаской смотрят на чистое небо и прячутся в укрытия. Старобельск по-прежнему под угрозой. С наступлением темноты над гостиницей кружат дроны.
Разбор завалов продолжается до поздней ночи. В свете прожекторов к небу поднимается дым. Спасательные работы завершены. Спускаемся в общежитие: битый кирпич, обломки бетона, детские поделки, разбитые комнаты с игрушками и рисунками, потерянная обувь, потеки на полу, запах смерти. В фойе проходило опознание тел. Специалисты исследуют фрагменты дронов, обнаружены детали американского производства. На одном из украинских БПЛА нашли антенну Starlink, вероятно, использовавшуюся для навигации.
Тем временем в старинном Свято-Николаевском соборе проходит панихида по погибшим. Храм, свидетель трех веков, впервые отпевает столько детей. Многих девочек провожают в последний путь в подвенечных платьях.
