Школьники Тацинского района открывают для себя донского писателя.
Когда я думаю о Шолохове, мне почему-то сразу представляется бескрайнее донское небо и степь, уходящая за горизонт. Наверное, потому, что он сам был таким — масштабным, свободным и загадочным, как его родная земля. 24 мая 1905 года на хуторе Кружилин, что в самом сердце донских степей, родился человек, которому суждено было стать голосом целой эпохи.
В детстве Михаил, говорят, рос настоящим озорником. Дни напролёт пропадал на природе, но при этом умудрялся жадно впитывать знания. Грамоте его учил сельский учитель Тимофей Мрыхин, потом была начальная школа в станице Каргинской, мужская гимназия в Богучаре, а затем — гимназия в Вёшенской. Уже тогда учителя замечали его необыкновенный дар: первые свои рассказы он написал, когда ему едва исполнилось десять лет.
Формирование писателя
А дальше началась совсем другая жизнь. В 1922 году семнадцатилетний парень уезжает в Москву. Работает грузчиком, каменщиком, счетоводом — кем только ни пришлось быть! Но главное — он попадает в литературную среду, начинает посещать занятия объединения «Молодая гвардия». Тогда же появляются его первые публикации. Осенью 1923 года в «Юношеской правде» выходят два его фельетона — «Испытание» и «Три». Казалось бы, мелочь, но для начинающего автора это был первый шаг к большой литературе.
Вскоре он возвращается на Дон. В январе 1924 года венчается с Марией Петровной Громославской, дочерью бывшего станичного атамана. И здесь, наверное, кроется ещё одна тайна его жизни: они прожили вместе шестьдесят лет. Шестьдесят! Вырастили четверых детей, прошли через войны, лишения и славу, но остались неразлучны. Согласитесь, это уже похоже на легенду.
Первый серьёзный рассказ — «Родинка» — был опубликован в декабре 1924 года. А дальше — больше. Один за другим выходят «Пастух», «Шибалково семя», «Нахалёнок», «Смертный враг», а в 1926 году — сборники «Донские рассказы» и «Лазоревая степь». Казалось бы, молодой автор нашёл свою тему и своё место в литературе. Но Шолохов задумал нечто большее.
В 1928 году, когда ему было всего 23 года, выходит первый том «Тихого Дона». Это был восторг, потрясение. Роман сравнивали с «Войной и миром» Толстого. Но тут же появились и слухи: как мог столь молодой человек создать такое? Поползли грязные разговоры, что он украл рукопись у убитого белогвардейца. Представляю, каково это было — доказывать, что ты не вор, а настоящий писатель. Комиссия Союза писателей изучила черновики и подтвердила авторство. Но осадок, наверное, остался на всю жизнь.
Всемирная известность
Шолохов закончил роман в 1940 году. А в 30-е годы начал работать над «Поднятой целиной». Потом была война. Он ушёл на фронт военным корреспондентом, писал очерки для «Правды» и «Красной звезды». Государственную премию за «Тихий Дон» передал в фонд обороны. А на собственные деньги купил для фронта четыре ракетные установки. Я читала об этом и думала: вот что значит — быть настоящим, а не кабинетным патриотом.
После войны он дописывает вторую книгу «Поднятой целины», работает над романом «Они сражались за Родину», пишет пронзительный рассказ «Судьба человека». К этому времени он уже всемирно известен. Нобелевская премия, Ленинская премия, Государственная премия, дважды Герой Социалистического Труда, академик, депутат… Перечислять его награды можно бесконечно. Но я почему-то уверена, что сам он больше всего ценил другое: его книги читали на 90 с лишним языках мира, а их общий тираж перевалил за сто миллионов.
Шолохов для меня…
А теперь я хочу сказать о том, что для меня лично стало открытием. Честно признаюсь: долгое время я откладывала чтение «Тихого Дона». Толстенный роман, сложная история, непонятное казачье слово — всё это казалось чем-то далёким и ненужным. Но когда я всё-таки взялась за первую книгу, меня словно затянуло в водоворот. Я не могла оторваться. Я читала и чувствовала этот запах донской земли, слышала переливы гармошки, видела пыль под копытами коней.
Для меня «Тихий Дон» — это не просто книга об истории. Это история о человеке, которого разрывает время. Григорий Мелехов мечется между белыми и красными, между Аксиньей и Натальей, между долгом и сердцем. И в этом метании, в этой невозможности выбрать одну сторону, мне кажется, Шолохов показал главную трагедию той эпохи: нельзя просто взять и разделить людей на правильных и неправильных. В каждом есть и свет, и тьма. Я часто перечитывала эпизод, где Григорий возвращается домой, прижимается к сыну и понимает, что это всё, что у него осталось. В эти моменты книга била меня наповал. Не знаю, можно ли написать что-то более сильное.
От романа к кинофильмам
Конечно, после прочтения я захотела посмотреть экранизации. Их четыре, но я остановлюсь на двух, которые вызвали у меня самые противоречивые чувства: фильм Сергея Бондарчука 2006 года и версия Сергея Урсуляка 2015 года.
Начну с Бондарчука. Многие ругают его семисерийный фильм, и я отчасти понимаю почему. Бондарчук сделал главным акцент на любовном треугольнике. Григорий и Аксинья — это красиво, страстно, даже как-то чересчур по-голливудски. Но война, революция, муки выбора — всё это как-то смазалось. Когда я смотрела, мне казалось, что режиссёр хотел снять красивую мелодраму на фоне исторических событий, а не эпопею. И всё же в этом фильме есть невероятная энергия, и актёры играют с полной самоотдачей. Но книга осталась для меня глубже.
А вот версия Урсуляка стала для меня открытием. Я смотрела её уже после прочтения романа и была поражёна, насколько точно режиссёр почувствовал шолоховский текст. Да, Урсуляк тоже сосредоточился на любовной линии. Но у него это не просто романтическая история, а трагедия. Когда я смотрела, как Григорий смотрит на Аксинью, я понимала: это любовь, которая разрушает и спасает одновременно.
Но главное, за что я ценю Урсуляка, — это детали. В его фильме всё достоверно: костюмы, лошади (кстати, это настоящие донские скакуны!), быт казачьей станицы. Я словно попадала внутрь книги. Помню сцену, где Григорий возвращается в хутор и видит разорённый дом. Урсуляк снимает это без лишней пафосности, но у меня комок подступал к горлу. И ещё — война. У Бондарчука она часто выглядит как декорация, а у Урсуляка я чувствовала эту боль, грязь, бессмысленность братоубийства.
Но если честно, ни один фильм не смог передать всего, что есть в книге. Может, это и невозможно. В романе Шолохова так много слоёв: и природа, которая живёт своей жизнью, и народ, который мечется в поисках правды, и отдельные судьбы, в которых отражается вся эпоха. Фильмы показывают мне историю, а книга заставляет меня её прожить.
Он просто жил
Шолохов был не только великим писателем, но и, по воспоминаниям современников, удивительным человеком. Любил охоту, рыбалку, был невероятно гостеприимным. Умел радоваться жизни и этой радостью заражал всех вокруг. Когда я читаю о нём, мне кажется, что это был человек, который не играл никаких ролей — он просто жил.
Умер Михаил Александрович в 1984 году. Похоронили его в саду у собственного дома, на высоком берегу Дона, в станице Вёшенской. Там, где он родился, где написал свои главные книги, туда и вернулся навсегда.
Легенда продолжается
Споры вокруг его имени не утихают до сих пор. Одни считают его певцом советской эпохи, другие — наследником великой русской классики. Но мне кажется, что всё это вторично. Главное — его книги остались. Донские степи в них дышат настоящей жизнью, а герои ищут любовь, правду и справедливость в самые страшные времена. И это почему-то отзывается во мне, хотя я живу в совсем другую эпоху.
Наверное, поэтому Шолохов и остаётся живым. Не только в памятниках и музеях, а в тех строках, которые до сих пор заставляют нас думать, чувствовать и спорить. А значит, легенда продолжается.
